19 марта Иран атаковал катарский СПГ-комплекс Рас-Лаффан, через который проходит пятая часть мировых поставок сжиженного газа. Нефть Brent взлетела до 115–116 долларов за баррель, европейский газ превысил 60 евро за МВт·ч. Аналитики предупреждают: при дальнейшей эскалации цены могут вернуться к уровням кризиса 2022 года.
Пока Дональд Трамп рассуждает о снижении цен на энергоносители, реальную повестку мирового рынка нефти и газа диктует Тегеран. 19 марта Иран атаковал Рас-Лаффан — крупнейший в мире комплекс по производству и экспорту сжиженного природного газа, расположенный в Катаре. Рынки отреагировали немедленно.
Рас-Лаффан — это не просто порт. Мощность комплекса около 77 миллионов тонн СПГ в год, через него проходит примерно 20% всех мировых поставок сжиженного газа. Искусственная гавань площадью 4500 гектаров. Один удар по этому объекту — и трейдеры по всему миру начинают пересчитывать риски.
К полудню 19 марта нефть Brent торговалась в диапазоне 113–115 долларов за баррель, в пике поднималась до 116. Для сравнения: в начале марта — 90–100 долларов, в феврале — около 70. Американская WTI добралась до 96–100 долларов, и разрыв между двумя марками снова вырос — рынок закладывает риск перебоев поставок из Персидского залива.
По газу картина ещё жёстче. Европейский бенчмарк TTF, который в середине февраля держался в районе 27–35 евро за МВт·ч, сейчас торгуется по 50–60 евро. В отдельные моменты после удара по катарской инфраструктуре контракты уходили выше 60, кратковременно касались 70 евро. Это самый быстрый рост с кризиса 2022 года. В пересчёте на привычные единицы — газ в Европе уже стоит около 850 долларов за тысячу кубометров.
Для понимания масштаба: в 2019–2020 годах европейский газ стоил 100–200 долларов за тысячу кубов. В августе 2022-го цена кратковременно пробивала отметку 3000 долларов. Нынешние 850 — это не рекорд. Но это уже очень далеко от нормы.
Азиатский спотовый СПГ держится около 13 долларов за MMBtu и растёт: Европа и Азия конкурируют за одни и те же грузы. В США внутренний газ по-прежнему стоит 3–4 доллара — американский рынок от этих событий отделён физически. Европа и Восточная Азия такой подушки не имеют.
Сильнее всего сейчас достаётся именно Европе: одновременно выросли нефть, газ и электроэнергия. Следом — Япония и Южная Корея, покупающие СПГ по спотовым контрактам. На Ближнем Востоке добыча остаётся дешёвой, но стоимость страховки и фрахта резко пошла вверх из-за угрозы ударов и возможной блокировки Ормузского пролива.
Goldman Sachs ещё до последних атак поднял прогноз средней цены Brent выше 100 долларов на весну. Теперь аналитики открыто говорят о сценарии 130–150 долларов как о реалистичном. По газу прогнозы не менее тревожные: если Катар будет ограничен в экспорте, европейские цены могут держаться выше 60 евро за МВт·ч весь год. При новых ударах — возврат к уровням 2022-го.
Рас-Лаффан, судя по всему, в целом продолжает работать — и это пока единственное, что удерживает рынок от более резкого движения. Но сам факт удара по объекту такого масштаба уже изменил логику торгов. Теперь каждое следующее решение Тегерана будет читаться как сигнал.
